Когда началась война, Ирак разорвал дипломатические отношения с Германией, но отношения с Италией продолжали сохраняться в полном объеме. Итальянская миссия в Багдаде, которой помогал бежавший из Палестины иерусалимский муфтий, стала центром антианглийской пропаганды.

1 апреля 1941 года началось восстание под руководством генерала Рашида Али Гайлани. Новое правительство перерезало нефтепровод, соединяющий Мосульский район с палестинским портом Хайфой, и пыталось затопить нефтепромыслы. Британский гарнизон оказался блокирован на британской базе Хаббания. По нему вели артиллерийский огонь. 6 мая по приказу Черчилля была послана телеграмма: «Комитет обороны предлагает поставить вице маршала авиации Смарта в известность о том, что помощь ему будет оказана, а пока что его долг – защищать Хаббанию до последнего».

2 мая Рашид Али обратился к Гитлеру и Муссолини с просьбой о помощи в антианглийском выступлении. Французы в Сирии поддерживали Петена, а не де Голля. Комиссар Петена Денц предоставил свои территории для переброски техники, особенно авиации. С 9 мая до конца месяца на сирийских аэродромах приземлилось около 100 немецких и 20 итальянских самолетов. На Передний Восток были переброшены целые отряды парашютистов из Италии и Рейха. С сирийских баз немцы предполагали развернуть операции широкого масштаба в Ираке и Иране.

Англичане действовали решительно: они уничтожили на аэродромах иракскую авиацию (60 самолетов) и переброшенные туда германскую и итальянскую эскадрильи. 27 мая начался штурм Багдада, через три дня столица была взята. Рашид Али, его сторонники и члены германской и итальянской миссий бежали в Иран. 31 мая англичане взяли Багдад, полностью восстановили контроль над страной и вернули прежнее, «свое» правительство.

Сирия

Развивая успех, британские войска вместе с отрядами «Сражающейся Франции» вступили на территорию Сирии. Дениц пытался сопротивляться, но 21 июня англичане заняли Дамаск, а 11 июля – Бейрут (Ливан). 12 июля союзники контролировали всю территорию Сирии и Ливана.

Иран

Подавление мятежа в Ираке и англо французская оккупация Сирии сорвали подготовку к вторжению в этот регион гитлеровских войск из Египта, с Крита и Кипра. Но в Иране, где действовала большая немецкая агентура, направляемая из посольства в Тегеране, ситуация оставалась напряженной.

У власти в Иране стояло законнейшее, всенародно избранное правительство премьера Али Мансура. С 1925 года на престоле сидела династия Пехлеви. Тоже законнейшая: 12 декабря 1925 года Учредительное собрание Персии низложило Каджарскую династию шахов и передало трон Реза шаху Пехлеви. Законный персидский монарх. Законное правительство, устраивающее народ.

В Иране кишели агенты Третьего рейха. Немцы учили иранцев ужасным вещам: что они не «бесхвостые павианы» и не «пролетарии Востока», а древний и великий народ. Преступники, ясное дело.

В общем товарообороте Ирана в 1940–1941 годах на долю Германии приходилось 45,5 %, СССР – 11 % и Британии – 4 %.

За восемь месяцев 1941 года из Германии в Иран было ввезено более 11 000 тонн вооружения и боеприпасов, в том числе тысячи пулеметов, десятки артиллерийских орудий.

Как же тут не перепугаться? А вдруг иранцы смогли бы отбиться от армий колониальных держав?!

В Германии проходили обучение иранские студенты и офицеры. В официальной пропаганде их называли «сыновьями Заратуштры». Персы были объявлены чистокровными арийцами. Специальным решением правительства они были освобождены от действия Нюрнбергских расовых законов. В 1937 г. в Иране пышно принимают Бальдура фон Ширака, причем иранская молодежь прошла маршем со вскинутыми в нацистском приветствии руками.

У Британии был мандат от Лиги Наций на управление Палестиной. Англичане старались быть объективными и не поддерживали ни евреев, ни мусульман. Все чудесно – но ведь в Палестину прибывали все новые транспорты со все новыми поселенцами! Муфтий и его окружение все больше сближались с нацистами, принимали у себя их агентов. При том, что нацисты вместе с сионистами организовывали все новые и новые транспорты в Палестину: это было для Третьего рейха и способом нагадить англичанам, и «избавиться от евреев». Сионисты были единственной еврейской организацией, официально разрешенной в Третьем рейхе, их эмиссары очень дружески общались с нацистами. Особенно левые сионисты – социалисты, у которых со всеми революционерами и утопистами было много общего.

После восстания Али Гайлани в Ираке муфтий бежал в Иран, потом в Турцию. Оттуда на самолете он приземлился в самые горячие объятия дуче и фюрера. Третий рейх положил ему фантастический оклад в 75 тыс. марок в месяц. Муфтий стоил этих денег: организовывал 13 ю горнострелковую дивизию СС из боснийских мусульман. Он формировал отряды СС из мусульман – советских военнопленных.

В апреле 1945 года муфтий бежал в Швейцарию. Там вообще то никаких беженцев не трогали. Но «туземец», знаете, он и есть «туземец», что с ним, «черноногим»100, церемониться. Муфтия арестовали и выдали. Франции. Наверное, потому что ближе. Фактически муфтий попал в руки недавних чиновников Виши. Его отпустили, и муфтий бежал в Египет.

На провозглашение независимости Израиля в соответствии с решением ООН в 1948 г. муфтий тоже откликался: «Я объявляю священную войну, братья мусульмане! Бей евреев! Убивайте всех до единого».

К этому он призывал до самой своей кончины в 1974 году.

Племянник муфтия, Муса аль Хуссейни, во время войны еще активнее помогал фюреру. В 1957 году этого предприимчивого человека повесили в Иордании за организацию убийства короля Абдаллаха. Другой племянник широко известен: это лидер Организации Освобождения Палестины Ясир Арафат. Для одних он – великий человек и лауреат Нобелевской премии Мира. Для других – страшный террорист и преступник. Я не буду спорить, я просто приведу его собственные слова: «Международное сообщество дало евреям государство из чувства вины за катастрофу европейского еврейства. Но мы, арабский народ Палестины, тоже пережили катастрофу. Они получили Израиль как плату за Освенцим, но и нам ООН обязана за Дейр Ясин (Дейр Ясин – это арабское поселение в Палестине, 9 апреля 1948 года поголовно вырезанное отрядом еврейских террористов из организации «Иргун». Начальником отряда был Менахем Бегин, будущий президент Израиля. Убито все население – 253 человека, причем беременным женщинам вспарывали животы, младенцам разбивали головки о заборы и стены домов. – А. Б.). Только мы не евреи, мы не станем ждать две тысячи лет, а скоро возьмем свое, и по праву»101.

Стремясь любой ценой дискредитировать Арафата, порой приводят и такой факт: среди его воспитателей в Каире был бывший офицер Вермахта, немец по происхождению. Не знаю, правда ли это, но особого стыда быть немцем не вижу.

Что же касается до муфтия с племянниками, то они, конечно же, очевидные коллаборационисты. Но особенные! Эти люди решали свои проблемы, бесконечно далекие от европейских.

На фоне этого побоища народы Переднего Востока начинали думать: а может, удачное участие в событиях принесет независимость? «Бесхвостые павианы», представьте себе, ее хотели. А если даже не независимость, а «только» сменить себе хозяина?

На фоне высокомерных, заносчивых англичан французы казались привлекательнее. А немцы выигрывали в сравнении и с теми, и с другими.

С XIX века Передний Восток посещало множество немецких ученых, экспертов, инженеров, коммерсантов. Они за все платили, проявляли интерес к жизни местных народов и уважение к обычаям. Даже мирный археолог Лэйярд проводил экспедиции для захвата рабочих для раскопок. В своем лагере он организовал подземную тюрьму для ослушников99. А Эрнеста Герцфельда уважительно называли «белый друг». Его имя в Иране до сих пор окружено почетом.

При Гитлере разведка Третьего рейха делала своими агентами этих людей, уже имеющих опыт общения с «туземцами». Они сплели обширную агентурную сеть во главе с такими опытными разведчиками, как Этель и Шюнеман – в Иране, Гробба – в Ираке, Шапоруж – в Сирии, Франц фон Папен – в Турции.

В Иране гитлеровская агентура действовала под покровительством и при активном содействии самого шаха Реза Пехлеви и его окружения.

Колониализм сделал коллаборантами все местные народы. Действительно, если называть этим словом латышские и украинские дивизии СС, то как назвать всех колониальных чиновников и «местных» солдат во всех колониях всех стран?

А режим оккупации на Востоке был крайне жестким. Когда в 1946 году Рабиндранату Тагору показали места массовых расстрелов и остатки концлагерей на Украине, он заметил: «Теперь вы будете лучше понимать наш народ».

В ходе войны местные народы начали определяться, чьими коллаборантами становиться. Чаще всего мнения сынов этих народов расходились, кого надо поддерживать. И внутри этих народов тоже разгорались гражданские войны.

Гражданская война на Востоке, или Приключения муфтия Хадж аль Хуссейни

Разумеется, при этом «туземцы» могли иметь очень смутное представление о европейской политике. Они преследовали собственные цели. До сих пор в еврейской среде многие не могут спокойно вспоминать о палестинском муфтии Хадже Эмине аль Хуссейни. Он же фашист! То есть нацист! Он друг Гитлера!

А ведь если разобраться, муфтий был в первую очередь врагом колонизаторства. Муфтий мог совершенно не представлять идеологии сионизма и не знать о политике Третьего рейха. Но он очень даже хорошо знал, что еврейские поселенцы сгоняют с земли мусульман, а сопротивляющихся убивают. Никогда и никакому колонизатору не приходило в голову объявить Палестину своей землей, а мусульман – наглыми пришельцами. Теперь такая сила появилась, и муфтию, как ни странно, эта сила совершенно не нравилась. Муфтий ведь не знал, что «все цивилизованные люди» «должны» любить евреев и должны принимать их сторону во всех абсолютно конфликтах.

В России традиционно все внимание фиксировано на событиях в Европе, самое большее – еще и на Тихом океане.

Но в 1940–1942 годах не менее ожесточенные сражения развернулись и на Переднем Востоке. И смею утверждать, не менее важные для судеб мира, чем сражения под Москвой или за Сталинград.

Турция 18 июня 1941 г. (за четыре дня до нападения гитлеровцев на СССР) подписала с Германией договор «о дружбе и ненападении». Наконец, в Иране правительство Реза шаха, ободренное успехами Германии, окончательно предоставило свободу действий наводнившим страну гитлеровским агентам.

Всю Вторую мировую войну почти все турецкие войска были сосредоточены на северо западе Турции: турки ждали удара с территории Болгарии и Греции. С тем же успехом ждали момента для своего удара по Болгарии и Греции. Турция мобилизовала свою армию (к 1944 г. – 700 тысяч бойцов, 23 пехотных и 3 кавалерийские дивизии), но так и не приняла участия в боевых действиях во Второй мировой. При этом она была в дружбе с Британией и США. С 1942 г. ее снабжали авиационной и бронетанковой техникой, в том числе и бесплатно, по ленд лизу.

После захвата Сирии и Ливана Турция немедленно выступила бы на стороне держав «Оси» – деваться ей было некуда, так как ей угрожали немецкие войска с севера из захваченной ими Болгарии.

Вступление Турции в войну вызвало бы крах всего южного фланга советских войск, так как вступление германо– турецких войск в Закавказье заставило бы СССР вести войну на два фронта, что могло оказаться не под силу Красной Армии и привело бы ее к катастрофе. Германские войска захватили бы и Иран, а оттуда проникли в Среднюю Азию. Известно, что именно через Иран шла большая часть помощи СССР, предоставляемая союзниками по ленд лизу.

Из Ирана и вовсе рукой подать до Индии, где по соглашению с японцами была установлена линия разграничения по 70 му меридиану.

Положение англичан в начале 1941 года стало критическим. При этом совсем недавно правящие круги Англии и Франции готовили вооруженное нападение на советские Закавказские республики.

Французский генерал Вейган в сотрудничестве с де Голлем и английским командованием еще в конце 1939 г. разрабатывал план вторжения в Закавказье. Он полагал, что «с некоторыми подкреплениями и двумя сотнями самолетов он овладел бы Кавказом и вошел бы в Россию, как «нож в масло».

В июле 1940 года, т. е. после крушения Франции, эти планы все же не были покинуты. 11 июля 1940 г. Нейл Маклин внес в правительство запрос относительно опубликованных в германской «Белой книге» сообщений о том, что «Британия готовится к нападению на бакинские нефтяные промыслы». На этот запрос последовал уклончивый ответ помощника британского министра иностранных дел Батлера, который, ссылаясь на советско германский договор о нейтралитете, заявил: «Обязанностью Генерального штаба было выяснить, возможно ли, если возникнет в том необходимость, воспрепятствовать выкачке нефти с кавказских промыслов».

Это потом победители расскажут, как с самого начала знали, с кем собираются воевать. Пока еще ничто не решено. Нападать именно Британии и именно на СССР, может быть, неудобно тактически – долгое время не хватает бомбардировщиков с достаточно большим диапазоном действия. Может быть, это не нужно стратегически. но, во всяком случае, решительно ничто не мешает. Никакие соображения нравственного или культурного порядка.

Очень возможно, что, попробуй СССР активнее помогать Третьему рейху в воздушной войне над Британией, – и бомбы обрушились бы на нефтепромыслы Баку.

Сражения на Переднем Востоке и в Африке были скромнее по масштабам, чем на Восточном фронте. Если Сталинград унес жизни 1 млн 300 тысяч человек, то в Бирме и в Сирии воевали буквально десятки тысяч, погибли тысячи. Но войны за Передний Восток и не требовали такого количества людей. А значимость все же сравнима. Судьбы мира решались и здесь тоже.

Но и СССР оставался союзником очень своеобразным. В речи о намерении Англии помочь СССР, произнесенной 22 июня, Черчилль не скрывал своей ненависти к коммунизму. «За последние 25 лет, – говорил он, – никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нем».

Черчилль говорил истинную правду и доказал это в ходе Великой Отечественной войны. На союз с СССР он смотрел как на «печальную необходимость». Черчилль последовательно осуществлял свой стратегический замысел: добиться максимального ослабления врага № 1 – Третьего рейха и истощения своего союзника военного времени – Советского Союза, чтобы после победы продиктовать свою волю и тому, и другому.

Поскольку официальное положение обязывало У. Черчилля быть более сдержанным, воззрения отца выразил его сын Рандольф Черчилль, заявивший: «Идеальным исходом войны на Востоке был бы такой, когда последний немец убил бы последнего русского и растянулся мертвым рядом»95. Обратите внимание на термины! Не последний нацист убьет последнего коммуниста, а именно немец русского.

Близкий к Черчиллю министр авиационной промышленности полковник Мур Брабазон полагал, что Британия больше всего заинтересована в обескровливании СССР и Третьего рейха, после чего Англия займет господствующее положение в Европе96.

В США похожее мнение высказал в сенате сенатор демократ Гарри Трумэн (с 1944 г. вице президент США, с апреля 1945 года по январь 1953 го – президент США): «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше, хотя мне не хочется ни при каких обстоятельствах видеть Гитлера в победителях»97.

Европа в ноябре 1942 г.

Зачем же они шли со Сталиным? А потому, что Гитлера они боялись еще больше. Гитлер был опаснее, потому что оттеснял Британию с первых мест в мире. Сталин был много локальнее.

В сложившейся исторической обстановке нацистская Германия представляла смертельную угрозу для Британской империи.

Подобные же мотивы определяли политику и Соединенных Штатов в отношении Советского Союза.

Президент Рузвельт признавал, что защита «СССР. является жизненной необходимостью для защиты Соединенных Штатов»98.

Политика «пусть они убивают друг друга как можно больше» – это не фигура речи. Не глупость, сказанная в запале не очень культурным сенатором. Это принципиальная позиция, и это важная сторона политики.

Вот факты: в июне 1942 года в англо советском и англо американском коммюнике содержится прямое обязательство открыть второй фронт в Европе в конце 1942 года. В реальности второй фронт открыт был 6 июня 1944 года. Полтора года жителям Европы, СССР и Третьему рейху со всеми их бесчисленными сторонниками предоставлялась возможность убивать друг друга как можно больше.

В 1939 году Британия была величайшей империей мира, а США – так себе, периферийной державой. Теперь получается, Британии надо идти на поклон к США. Америка соглашалась дать помощь, но, прежде чем вступить в войну, требовала ответных услуг (передачи военных баз, экономических уступок).

Грустно! Не только Германия, но и братья англосаксы не хотели в неизменном виде признавать ту роль Британии как мировой державы, которую она играла с XIX века Обе силы полагали, что Британия – младший партнер. Это означало фиаско главной цели британской политики, которая заключалась в сохранении роли Британии как ведущей мировой державы.

В конце концов Британия стала младшим партнером США.

Начиная с июля 1940 года, в Великобританию стало поступать вооружение из США в большом количестве. Англия слишком нуждалась в помощи в битве за Атлантику и была также вынуждена просить у США 50 старых эсминцев в обмен на аренду на 99 лет военно воздушных и военно морских баз в Вест Индии и на Ньюфаундленде.

Атлантическая Хартия США и Англии 14 августа 1941 года предполагала полное понимание того, что, «кто расходы государства оплачивает, тот его политику и танцует».

Помощь США была абсолютно необходима. Черчилль принимал ее, и Британия все сильнее зависела от США. Черчилль толкал речи о единстве англосаксонской расы и близости интересов. А за этой завесой речей Британия постепенно сходила с трона Мирового хозяина. Вторая мировая война стала закатом ее роли в мире.

Фига в кармане

Однако почему же Черчилль так яростно хотел войны? Почему не откликнулся ни на одно из предложений Гитлера о мире? Уж, конечно, не из любви к СССР. Было бы наивно считать, что Черчилль, глубоко ненавидевший коммунистическую идеологию, сразу изменил свое отношение к СССР.

У Великобритании не было повода для войны, пока Германия стремилась лишь к ограниченному пересмотру территории обитания немцев. Ну, подумаешь, континентальные туземцы хотят изменить германо польскую границу.

Лишь постепенно стало ясно: национал социалистическая Германия намеревается установить свой международный порядок. Этот порядок направлен против государственно политических и идеологических основ Запада.

В Британии очень боялись, как говорил премьер министр Чемберлен, «немецкого марша к мировому господству»94. Боялись потому, что Британия находилась на вершине мирового могущества. Она многое могла потерять, но ничего не могла приобрести. Это очень важный психологический момент.

Вообще трудно найти политика более бездарного, чем герцог Мальборо, лауреат Нобелевской премии по литературе, сэр Уинстон Леонард Спенсер Черчилль (1874–1965). Сама его роль в политике – беспощадный приговор дворянству и любым его политическим претензиям.

Что касается родословной, то об одном из герцогов Мальборо в XVIII веке сочинили похабную песенку: очень уж забавно били герцога во всех войнах.

Мальбрух в поход собрался,

Нажравшись кислых щей.

В походе обосрался

И помер в тот же день.

Четыре генерала

Портки его несли,

И двадцать три капрала

Дерьмо из них трясли.

Его похоронили,

Где раньше был сортир,

А рядом положили

Обосранный мундир.

И еще 14 куплетов, уже окончательно не воспроизводимых на бумаге.

Что касается самого «великого Черчилля», то он и военное училище окончил только по протекции. Он только с помощью маменьки был переведен в военные корреспонденты и только с помощью великосветских связей получал командировки, куда хотел.

Вся карьера Черчилля – это карьера «золотого мальчика» из номенклатуры, только с красивым названием «дворянство».

Если же о его роли в обороне страны. Расскажу только о двух идеях Черчилля. Одна – это сделать заслон в воздухе для нацистских летчиков в виде бомб, которые медленно опускаются на парашютах. Теоретически нацисты должны были, понятное дело, врезаться в эти бомбы. Практически они, само собой, просто пережидали несколько минут или поднимались выше. А бомбы падали хорошо если в Ла Манш, а не на территорию Британии.

Вторая идея: набросать в океан цепочку мин – пусть проклятые тевтоны напарываются на них. Течения разнесли мины по всем морям Северной Европы. Мой близкий друг находил их на побережье Баренцева моря во время геологических экспедиций92. А ущерба противнику нанести не удалось ни на грош.

О провалах внешней политики уже говорилось: бешеный антикоммунист Черчилль снабжал свежайшими разведданными Сталина. Этот сказочно бездарный и исключительно неумелый человек занимал свои посты только по одной причине – он устраивал правящих Британией олигархов.

Британские коммунисты и нацисты

Число членов компартии никогда не было велико, но за годы войны выросло с полутора тысяч до 5 тысяч членов. В забастовках и демонстрациях коммунистов участвовало до 150 тысяч человек. В 1941 году депутат коммунист У. Галлахер решительно требовал вывести из состава английского правительства «всех мюнхенцев и предателей»93.

В 1945 году коммунисты провели в парламент уже двоих депутатов.

При этом «Независимая рабочая партия», не подчинявшаяся Кремлю и не входившая в Коминтерн, не имела даже такого влияния.

Национал социалистов в Британии практически не было. Буквально несколько десятков человек, не объединенных ни в какие партии и союзы. Ничего похожего на партию Квислинга. Но если бы нацисты воевали в самой Британии, эти люди имели бы свой шанс – уже в колониальной администрации. И многие коммунисты, вероятно, переметнулись бы к ним.

Гражданская война в самой Британии не началась, но не потому, что некому было ее устроить. Любое внешнее вторжение на Британские острова автоматически привело бы к выступлению двух сил: британских фашистов, очень напоминавших вишистов по своей идеологии, и коммунистов (по крайней мере, в крупных промышленных центрах). А если бы в страну вторгся Сталин?! Крайне интересно было бы посмотреть, как «соратники по партии» гнобят в лагерях всю верную агентуру – аристократов– коммунистов.

Тем не менее даже без внешнего вторжения и гражданской войны последствия Второй мировой войны по своим последствиям приближались к последствиям гражданской. Не случайно же британцы прилагали столько усилий, лишь бы не воевать. и лишь бы по возможности ничто не нарушало существующего положения вещей. Британская империя была на вершине могущества – но очень уж хрупка эта «вершина».